“Сказка об Отважном Листочке”

Сказачная история про приключения девочки Оли, ее Папы, бумажного Листочка, старой Ручки и прелестной маленькой Музы.


Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

Иллюстрации к "Сказке об Отважном листочке"

СКАЗКА ОБ ОТВАЖНОМ БУМАЖНОМ ЛИСТОЧКЕ

История для всех,
кто не торопится расставаться с детством


Глава 1

(отрывок из книги)


Скажите, ребята, а вы знаете, что такое  счастье? Наверное, для кого-то это слово означает возможность мчаться на велосипеде по крутому пригорку с веселым криком и улюлюканьем — да так, чтобы улюлюканье это запуталось в высоких сосновых ветках и долго еще отзывалось победным эхом по всему лесу… А для кого-то в слове «счастье» прячется мандариновый запах на Новый год и огромная куча подарков у елки. А еще для кого-то это шум моря, или победа в трудной игре, или мамин приезд домой после долгой командировки…
Для восьмилетней Оли, которая жила в маленьком уютном домике на самом краю Большого Города, счастьем был каждый вечер, непременно спускавшийся в положенное время на их улицу и укрывавший всю землю своим сиреневым звездным плащом. Перед ужином Оля тихонечко прошмыгивала на кухню, усаживалась за стол и наблюдала, как Мама белыми от муки руками месила тесто на вечерний пирог, печь она была большая мастерица. Всегда он был с новой начинкой - малиновой, вишневой, сливовой, яблочной. Когда большие часы в гостиной били восемь, Мама накрывала стол к вечернему чаю. А Папа, придвинувшись поближе к дочке, обнимал ее за плечи, открывал большую папку, которую никогда не забывал принести из своего кабинета, и негромким голосом принимался читать им вслух какую-нибудь увлекательную историю. Олин Папа был писателем, да не простым, а детским — Сказочником. Вот потому Оля и знала тверже всего на свете, что счастье — это когда они все вместе, вечером, слушают новую папину сказку, а из фарфоровых чашек на столе струится тонкий горячий парок и манит сладким запахом вкусный пирог — лучше всего, если Олин любимый,  малиновый…
Но однажды в тот самый дом, где жила Оля с Мамой и Папой, приехала Бабушка.
Давным-давно, когда Мама была маленькой девочкой с большим бантом на голове (Оля видела фотографии), и звали ее тогда не мамой, а просто Лизой,  она жила в огромном доме, полном детей. Дом этот назывался не детский сад, как тот, в который всего два года назад ходила Оля, а приют для детей-сирот, таких малышей, у которых совсем-совсем не было родителей.  Мама рассказывала, как  она мечтала, что когда-нибудь появится женщина, добрая и красивая, и скажет: «Я – твоя мама!» Вот какого девочке хотелось счастья. Но к сиротам редко приходили такие  дяди и тети, которые хотели взять детей к себе. С детьми никто не играл, не читал им сказок на ночь,  только угрюмая Воспитательница иногда ласково трепала Лизоньку по голове, приговаривая: «Бедная девочка!»
И вот однажды в приюте появилась высокая тучная дама с большой клетчатой сумкой и забрала девочку к себе. Она сказала, что теперь будет растить ее и воспитывать как свою дочь. Так оно и было. Лиза поселилась в огромном доме, который принадлежал семье дамы с давних времен, таких давних, что никто уже и не помнил. Дама эта держала девочку в строгости, не баловала и всегда наказывала за проступки (один раз Лизоньке пришлось стоять в углу на коленях три часа за то, что она хотела из своей новой юбки сшить кукле платье!), учила хорошим манерам («Порядочные люди никогда не ставят локти на стол!»), заботилась о здоровье («Нужно есть суп каждый день, иначе будешь маяться животом всю жизнь!»). Девочке далеко не со всеми ребятами разрешалось общаться, ее новая мама заботилась о том, чтобы у Лизы были самые богатые и солидные приятели. «Я не могу отпустить тебя на танцы абы с кем!»  Но  потом, когда  Лиза выросла и уехала учиться в институт, она познакомилась с Папой.  Высокий, стройный юноша с челкой, небрежно падавшей на лоб — он писал ей такие  красивые письма, посвящал стихи, дарил цветы и ухаживал так красиво, что Лиза  влюбилась и вышла за него замуж даже наперекор матери, которая была резко против брака с никому неизвестным тогда писателем. Но девушка впервые пошла наперекор, свадьбу сыграли, а через пару лет  родилась Оля, превратив Лизу в Маму, а строгую даму в Бабушку.
Когда Оле было два годика, она с родителями переехала в Большой Город. Сама девочка, конечно же, этого не помнила, но радовалась, что так случилось. Дом, в котором они жили, достался Папе в наследство от дальних родственников. Красивый, просторный, с уютным яблоневым садом (и зарослями малины у забора в глубине) и таинственным чердаком, куда обычно прятали ненужный хлам, казался Оле самым уютным местом на свете. Да и сам Город был будто бы создан для детей. Здесь были просторные улицы с кленовыми аллеями, парки, куда они частенько выбирались всей семьей на пикники, таинственные овраги на окраинах, где она часто играла с ребятами, с которыми  дружила с детского сада (конечно, втайне от родителей, Мама не отпустила бы ее далеко, и приходилось хитрить, чтобы сбегать с мальчишками посмотреть на остатки старого самолета в лесопарке, которые до сих пор почему-то никто не убрал).  А самое главное – здесь не было Бабушки. По правде говоря, Оля ее побаивалась. На прошлое Рождество они с двумя подругами собрались погадать и решили вызвать Пиковую Даму. Заперлись втроем в ванной комнате, нарисовали на зеркале Маминой помадой лестницу, по которой она должна прийти из Того мира, зажгли свечу и стали ждать. “Черная королева, приди и исполни наши желания“ – хором повторяли девочки, всматриваясь в зеркало, и Оле вдруг стало страшно. Ей почудилось, будто бы в зеркале она что-то увидела. Оля взвизгнула и выбежала из комнаты, тут же врезавшись в Бабушку, которая гостила у них на праздниках. И почему-то с тех пор Оля думала, что Пиковая Дама такая же, как и Бабуля – высокая, строгая, с родинкой на щеке и с недовольно поджатыми губами.
После этого Оля несколько ночей подряд долго не могла заснуть, лежала, спрятавшись с головой под одеяло, дрожала и ждала, когда же все-таки придет эта Пиковая Дама и скажет холодным бабушкиным голосом: "Ты не смеешь так себя вести со мной! Я ведь вывела тебя в люди!" Что такое "вывела в люди"  Оля не знала. Она думала, что это похоже на то, как мама приводила ее в комнату, полную гостей и просила прочитать стишок, который они учили накануне. Значит, это мама "выводила ее в люди", а не Бабушка, разве нет? Когда Оля сказала об этом Маме, та только погладила дочку по голове и засмеялась. Но не обидно, а так, как будто девочка очень хорошо пошутила. Оле тоже стало весело,  и страха как не бывало. Ведь даже самые маленькие знают, что пока рядом Мама, ничего плохого случиться не может.
И все равно, когда приезжала Бабушка, Оля ее сторонилась. Каждый раз с ее приездом Мама становилась какой-то печальной и нервной, без конца теребила кончик косы, в которую она заплетала волосы, а Папа старался пореже выходить из кабинета, где сочинял свои прекрасные сказки.
В этот раз Бабушка появилась под вечер, и почему-то сразу стало ясно, что это не простой визит. Она поставила большую черную сумку на пол, огляделась и сказала, что остальные вещи привезут завтра. Мама потом шепотом сказала Оле, что Бабушка не в гости приехала, а навсегда, насовсем. Свой огромный дом  в другом городе она продала и стала теперь очень богатой и очень довольной. Богатой — потому, что за дом ей хорошо заплатили. А довольной… Ну, ведь взрослых часто  радуют странные вещи.
Оля была твердо уверена, что многие взрослые люди радуются только тогда, когда получают возможность кого-нибудь повоспитывать. Мама, например, обожала воспитывать Папу и Олю; Папа иногда принимался поучать Олю с Мамой; а вот сама Оля занималась воспитанием лишь изредка, да и то бралась лишь за кота Гошку и непослушные игрушки.  Бабушка же приехала воспитывать всех сразу, и принялась это делать так быстро и с таким удовольствием, что у девочки не оставалось ни малейшего сомнения: именно это и составляет главное счастье в Бабушкиной жизни.
- Я всем желаю только добра, — сказала пожилая женщина в первый же вечер, когда семья собралась за большим столом ужинать. — Оле нельзя есть на ночь мучного и сладкого, а потому малиновый пирог оставим на завтра.
Девочка грустно проводила глазами любимое лакомство, решительно отодвинутое бабушкиной рукой на самый дальний край стола. А их гостья продолжала, строго взглянув на внучку сквозь сдвинутые на нос очки:
- В твоем возрасте, милочка, я в это время уже была в постели и десятый сон видела! Немедленно отправляйся спать! А что касается вас, — и Бабушка устремила суровый взгляд на Папу, почему-то недовольно поджав губы, —  вы, пожалуй, можете еще часок-другой поработать в своем кабинете. Заодно и дадите мне возможность серьезно поговорить с моей дочкой. Мы ведь так давно не виделись!
При этом Бабушка улыбнулась Маме, но от ее улыбки Оля отчего-то поежилась. Ей вспомнились то зеркало в ванной и Пиковая дама, и сразу же стало не по себе. А мама растерянно пожала плечами и жалобно попросила домашних:
- Пожалуйста, не надо огорчать Бабушку. Сделайте так, как она просит.
Оля и Папа грустно вздохнули и отправились восвояси, так и не попробовав малинового пирога: она — в спальню, он — в кабинет.
- А зубы чистить?! — ледяным тоном промолвила им вслед Бабушка.
Оля и Папа вздрогнули и строем повернули в сторону ванной комнаты.
- Это относится только к Оле: она идет спать. Для создания романов зубы чистить не обязательно.
Девочке показалось, что Бабушкин голос состоит из нанизанных на нитку морозных стеклянных шариков: в нем звенела пурга, бушевала метель, а холод, выплескивавшийся из этого голоса наружу, казалось, грозился, заполонить собою весь дом…
- Но я пишу не роман, а сказку, — возразил Папа. — Сказку об отважном бумажном листочке. Он там, понимаете…
- Андрей, вы шутите? Нет? Что же! Теперь вы будете писать только романы, — твердо сказала Бабушка. — За романы больше платят, они намного толще сказок.
- Да, но я…
- Милочка, - повернулась она к Маме, -  твой муж уже целых полчаса издевается надо мной. Он просто смеется над бедной старой женщиной. Я же вам всем только добра желаю! Добра и счастья… Крепкой семьи и достатка... Ради вашего счастья я продала дом, приехала сюда, да я готова на все! А он, он!.. — и морозные шарики в Бабушкином голосе вдруг превратились в холодные слезы. Пожилая дама картинно взялась за виски, помассировала их обеими ладонями и с протяжным стоном откинулась в кресле, словно измученная в неравной борьбе с грубым и  несносным зятем.
Согласитесь, с такими доводами не очень-то поспоришь. И вот не прошло и пары минут, как Оля уже лежала в своей кроватке, а Папа со вздохом уединился в кабинете, постаравшись сосредоточиться на работе и выкинуть из головы все происшедшее. Конечно, он мог бы и поспорить с Бабушкой, но ему так не хотелось ссоры в доме в первый же вечер приезда гостьи!.. А потому он печально отодвинул в сторону давно начатую работу, достал с полки пишущую машинку и вставил туда новый, совершенно чистый лист.

«Роман» — напечатал он решительно посреди листка. Потом подумал и добавил название: «Роковая страсть». Опершись на локоть, Папа долго смотрел на две напечатанные строчки и, наконец, не выдержав, фыркнул. Это было так смешно: пытаться сочинить роман о каких-то там роковых страстях — ему, настоящему Сказочнику! И это в то время, когда в доме творилось такое. Впрочем, это была не первая стычка с Бабушкой, Папа с самого начала не мог с ней подружиться. Хотя он старался, честное слово!
Он и сам понимал, что не того полета птица, чтобы теще понравиться.  Но когда впервые увидел Маму, совершенно об этом не думал.  Она была хороша той хрупкой красотой, что хотелось нежно обнять и холить, как снежинку в ладонях, любоваться ею и бояться, что когда-то она растает.  А когда она улыбалась, то сердце замирало на секунду, потом бешено подпрыгивало к горлу и начинало стучать будто вдвое быстрее обычного.  И когда Андрей почувствовал это, сразу сказал: «Эта девушка будет моей женой!» Но он никак не ожидал, что столкнется с таким сопротивлением со стороны ее матери.
Она так и не смогла принять выбор дочери. На свадьбе она шумно сморкалась, вот так же массировала виски, жаловалась на головную боль и всем рассказывала, сколько денег ушло на застолье. Во время тостов желала молодым счастья таким елейным тоном, что ни у кого не осталось сомнений в неискренности ее слов.
А после произошел случай, который и вовсе рассорил ее с тещей. Первые годы, как это ни было тяжело, они жили все вместе, в Бабушкином доме (том самом, который она сейчас продала). Дом был большой, им в нем отвели три комнаты — спальню, комнату для Оли (Бабушка мечтала, как будет воспитывать внучку, отдаст ее в музыкальную и художественную школы, чтобы та знала все, что положено юной барышне) и маленький кабинет, где Папа мог работать в тишине и спокойствии. Там он хранил самые дорогие сердцу вещи — коллекцию книг в тисненых переплетах с такой тонкой белой бумагой, что было боязно переворачивать страницы и небольшую шкатулку с письмами и украшениями, оставшимися в память о его матери. Украшений, честно говоря, было немного, и почти все он отдал Лизавете — они удивительно подходили ей. И только один медальон оставил себе, сам не зная почему. Внутри был портрет матери в молодости, Андрей часто смотрел на него, пока писал сказки. Ему даже казалось иногда, будто она подсказывает сюжет.
Но однажды медальон пропал. Сказочник перерыл весь стол, переворошил бумаги, обыскал кабинет и даже заглянул под шкаф — вдруг медальон туда закатился случайно.  Но его нигде не было.  Папа уже совсем потерял надежду найти пропажу, но неделю спустя он шел на кухню мимо Бабушкиной спальни, дверь была закрыта неплотно, он знал, как теща не любит сквозняки и уже хотел было закрыть комнату, как вдруг заметил на туалетном столике такое знакомое и родное украшение. Жемчуг на медальоне будто подмигнул дружески, отразив свет от лампы в коридоре: «Вот он я! Соскучился? Забирай скорее!» Но Папа был очень воспитанный человек, поэтому не стал ничего трогать (пусть медальон — его, но комната ведь чужая), а просто спросил у тещи за ужином, не видела ли она красивую жемчужную брошку, не брала ли?
Что за бред! - фыркнула Бабушка и по привычке демонстративно помассировала виски, - Дорогая моя, кажется, мой любезный зять хочет сказать, что я позаимствовала его вещь! А, может быть, и того хуже — украла? У меня что, своих украшений мало? Прошу извинить, у меня слишком болит голова. К дождю, наверное! - и, поставив кружку чая на стол трясущимися от негодования руками, она демонстративно удалилась к себе в комнату.   Как это у нее получалось, никто не понимал, но она всегда не уходила, а именно удалялась на покой с каким-то церемонным видом, будто царственная особа.
Императрица в гневе, - тихонько фыркнул Папа, но Мама шутку не поддержала.
Ты что, действительно считаешь, что она могла взять медальон? Но зачем? - спросила она.
И Папа понял, что ему не поверят. Поэтому он больше не спрашивал, а на следующий день просто зашел в бабушкину спальню, когда никого не было и забрал медальон. Да, это был он, и портрет внутри все так же ласково и загадочно улыбался.
Бабушка сделала вид, что ничего не произошло, медальон больше не трогала. Но и к зятю стала относиться еще хуже. Если раньше в разговоре с дочерью она называла его «твой сказочник», то теперь самый ласковый вариант был «этот недотепа».
Императрица в гневе,  - вспомнил старую шутку  Папа и улыбнулся. 
Тихо засмеявшись, он украдкой оглянулся на дверь и снова придвинул к себе стопку бумаги с начатой сказкой. Пока он успел придумать ее только в общих чертах, но заголовок давно уже крутился в голове. И, схватив любимую авторучку с фиолетовыми чернилами — свои настоящие книги он писал только перьевой ручкой, — Папа аккуратно вывел на бумаге: «Сказка об отважном бумажном листочке». Перо строчило так быстро, будто было живым и двигалось самостоятельно, и Сказочник торопился записать свои мысли, пока они не разбежались от него и не спрятались по углам комнаты, в которой сегодня — после приезда Бабушки — стало почему-то неуютно и куда холоднее, чем бывало когда-либо прежде…
«Давным-давно, в незапамятные времена, в красивом старинном Городе жили-были на свете Папа и Мама,  и была у них дочка Оля. Жили они очень дружно и так любили друг друга, что, казалось, никто и ничто не сможет разрушить их счастья. Они думали, что весь мир вокруг них соткан из доброты и радости, из света и солнца. Но они совсем позабыли о Зле, которое всегда рядом. А это Зло имеет такую разрушительную силу, что от него даже самые счастливые семьи — такие, как та, в которой росла девочка Оля, — могут рассыпаться, развалиться на части. И никакие феи, никакое волшебство здесь не помогут — только…»
Дописав до этого слова, Писатель остановился и задумчиво посмотрел на листок. Это оказалось слишком трудно: вот так, сходу, сказать, кто же может помочь, когда разрушается семья и Добро уступает место Злу. Может быть, в этом случае помогают только Дружба, Любовь и Самоотверженность?.. Поглядев в окно, за которым шелестели листьями молодые клены, он еще немного подумал и убрал листок в ящик стола. «Эту сказку я допишу потом, — решил он. — Тогда, когда сам все пойму…»
Не удивляйтесь, ребята, что Папа так быстро сдался. Сказочник он был еще не очень известный. Он любил сочинять добрые детские сказки, но пока написал не так много книг. Поэтому он думал, что Бабушка, которая давно уже в письмах упрекала его в нерасторопности и незнании жизни, может, не так уж и не права. Время от времени он относил в издательство веселые детские рассказы,  а потом по вечерам, уплетая пироги с чаем, рассказывал любимой жене и дочке Оле в красках все, что написал в сказках.
Сейчас он только покачал головой, вспоминая, как хорошо и весело они жили без Бабушки. По будням каждый из них занимался своими делами — рабочими или учебными, — а по выходным они все вместе ходили в лес, в кино или в зоопарк. Неужели теперь все будет иначе? Неужели к ним в дом пришла беда — такая же беда, как та, о которой он хотел рассказать в своей сказке?..
Писатели часто так делают: рассказывают о бедах, которые с ними приключаются, в своих книгах. Иногда это помогает им справиться с несчастьем. А иногда не очень. Но как бы там ни было, а сейчас у Папы не получалось не только что разобраться с тем, что творится в его собственном доме, но даже справиться с самым любимым на свете занятием! У него не получалось написать добрую, интересную сказку. И, совсем загрустив, он улегся в постель, хотя и не надеялся, что сон придет к нему быстро.
Не спалось в этот вечер и Оле. Она тоже скучала по Папиным сказкам и понимала, что сегодня, а может быть завтра и еще ой-ой-ой сколько времени она не дождется новых историй, потому что Бабушка их не любит. Она вспоминала, как Папа хитро прищуривался и грозил ей пальцем, когда она просила рассказать еще, лишь бы не идти спать.
— Была команда «Нос в подушку и спать!» - говорил он грозным голосом, но Оля его ничуть не боялась.
— А завтра будет продолжение? – спрашивала она, затаив дыхание.
— Как спать будешь, - Папа подмигивал ей и уходил из детской, а Оля крепко  зажмуривалась и старалась заснуть побыстрее, чтобы завтра услышать историю дальше.
Но сегодня сказок не было, и Оле не спалось.  Только ей, в отличие от Папы,  мешали не размышления о Добре и Зле (для этого она была еще слишком маленькая), а обычное любопытство: в узкую щелочку неплотно прикрытой двери проникал свет из столовой, а вместе с ним и обрывки приглушенного разговора Бабушки и Мамы. Конечно, подслушивать нехорошо — это девочка знала твердо. Но ведь отвратительней подслушанного разговора может быть только тайна, которую нельзя разузнать! Ну и, может, еще невкусная овсянка на завтрак или живущие неподалеку толстые вредные дети Мясника, которым нельзя надавать колотушек, потому что Мама будет недовольна.
В конце концов, не выдержав, — о чем можно спорить, когда на столе стоит так и не разрезанный малиновый пирог?! — Оля на цыпочках подкралась к двери. Приникнув ухом к теплому дереву, она сразу расслышала голос, состоящий из холодных стеклянных бусинок, — суровый, как у медсестры в детском саду.
- Ты только посмотри, на кого ты похожа! — неторопливо говорила Бабушка ее Маме. — Пальцы исколоты иголкой, косметики никакой! А что у тебя за прическа, как называется? «Я у мамы дурочка?» Ты давно себя в зеркало видела? - У Оли мурашки побежали по спине. Ей так нравилась Мамина коса,  длинная, с пушистым кончиком, а Бабушке почему-то нет. - В нормальных семьях муж на руках свою жену носит, покупает ей шубы, драгоценности, подарки, водит в театры! А твой писака что? Совсем о тебе не заботится! Каждый день ты готовишь обед, штопаешь дочке колготки, стираешь мужу носки… В доме нет даже порядочной стиральной машины!
Девочка шмыгнула носом, затаила дыхание и прислушалась дальше.
- Конечно, мама, я веду хозяйство. Но так ведь поступают все жены и матери, которые любят свою семью.
- Не говори глупостей, какая еще любовь к семье? Ты так молода и красива, а превратилась Бог знает в кого!.. Скажи, на тебя мужчины еще оглядываются?
- Мама, о чем ты?! У меня…
- Знаю, знаю, у тебя муж. Но что он сделал для того, чтобы на тебя оглядывались другие мужчины? Где твои вечерние платья, шубы, приличное белье?! Я приезжаю к вам уже не первый раз, и никаких перемен к лучшему. То есть это у вас никаких перемен. А вот у соседей!.. Ты только посмотри, в каких нарядах ходит эта Мясничиха! Ее меха и драгоценности всем на зависть, детей учат гувернантки и учителя из-за границы, они недавно в очередной раз поменяли машину… А как хорошо живут другие ваши знакомые: Врач, Бухгалтер, Адвокат… Ах, как на тебя заглядывается этот Врач! Сходила бы ты к нему на прием, что ли…
- Мама, я совершенно здорова, зачем мне идти к нему на прием? И у меня замечательный муж, никто, кроме него, мне не нужен! Он добрый, хороший и честный человек. А какой он писатель, какие славные сказки сочиняет для дочки!
У Оли, чьи босые ножки давно уже застыли на сквозняке у неплотно притворенной двери, вдруг похолодело и на сердце тоже — так язвительно засмеялась Бабушка, услышав последний Мамин аргумент в споре.
- Вот-вот, сказки. Нашел, что сочинять! Разве за это в наши дни платят хорошие деньги?!
- Но…
Не оправдывай его, ты же сама прекрасно видишь, что к чему — отрезала Бабушка. — Ты, моя дочь, всю жизнь так и просидишь в нищете, если останешься с этим никчемным писакой. Я всю жизнь посвятила тебе, растила, дала тебе все, что могла, а ты связалась с недотепой, который даже счета за дом оплатить не всегда вовремя может!
Мама, это было всего один раз и то три года назад! Зачем старое вспоминать? Сейчас Андрей работает, его сказки печатают...
Кстати, ко многим настоящим сказочникам слава пришла только после смерти… Может, ему пора уже умереть? И тогда ты как вдова…
- Мама! Как тебе не стыдно!
- Это вам должно быть стыдно жить так, как вы живете! Я хочу вам только добра. Подумай хотя бы о своей дочери…
И тут Оля не выдержала. Ее сердечко давно уже сжималось от боли и обиды за отца, а еще оттого, что Мама, как ей казалось, недостаточно настойчиво его защищает. Изо всех сил дернув за ручку, она выбежала из комнаты какая была - в тонкой пижамке, с разметавшимися волосами,  и закричала, размазывая слезы по лицу:
- Не надо тебе обо мне думать! У меня есть Мама и Папа, которые обо мне заботятся, и есть все, что мне нужно! А ты гадкая, нехорошая, уезжай от нас!
Некоторое время, остолбенев от изумления, две взрослые женщины молча смотрели на ребенка. А потом Мама быстро встала с места, подбежала к дочке и обняла ее за трясущиеся плечики:
- Успокойся, Оленька, не плачь, все будет хорошо… Идем, ты ляжешь в кроватку, а я посижу с тобой рядом. Ты просто не поняла Бабушку, ты ошиблась, она вовсе не то имела в виду. И на нее нельзя так кричать, она же хочет как лучше…
- Неправда, я все поняла, — всхлипывала Оля, — она просто не любит нашего Папу. А он самый лучший на свете! Ни у кого в классе нет Папы, который мог бы сочинять такие сказки! Никто не умеет так слушать пение птиц и журчание ручья, как он, и понимать, что хочет сказать своим мурлыканьем кошка!..
- Так-так, — с видом оскорбленного достоинства проговорила Бабушка, тоже подымаясь с места. — Ребенок подслушивает… Вот оно — отсутствие настоящего воспитания. Никакой дисциплины, никакого почтения к взрослым… Я лишила себя крыши над головой ради вашего благополучия. Переехала к вам, чтобы помочь, научить уму-разуму, и что же я слышу?! «Уезжай, гадкая, нехорошая»… Нет уж, голубушка, это не я — это он отсюда уедет! Я еще открою вам глаза на этого вашего сказочника, помяните мое слово…
И Бабушка гордо удалилась из столовой, шумно сморкаясь в свой клетчатый носовой платок.
Так и вышло, что в эту ночь в доме никому не было суждено уснуть быстро и мирно, как бывало до сих пор всегда. Мама долго сидела у Олиной кроватки, пытаясь успокоить дочку и разобраться в  своих собственных чувствах. Из Бабушкиной комнаты назойливо доносился запах успокоительных лекарств; он был таким сильным, что у Мамы создалось впечатление, будто Бабушка специально разлила целый флакон капель прямо у двери в коридор. Даже ленивый кот Гошка, вместо того, чтобы устроиться спать в своем  любимом кресле, почему-то всю ночь тревожно бродил по дому, высоко задрав вздыбленный дымчатый хвост.
Но хуже всех, конечно, пришлось Папе. К сожалению, он  хорошо расслышал ту часть разговора, которая шла на особенно повышенных тонах, а обо всем остальном догадаться было нетрудно. И вот он сидел, уставившись невидящим взглядом на свой письменный стол, и машинально крутил в руках любимую перьевую ручку. Неужели теперь так будет всегда? Неужели начало его новой сказки оказалось пророческим, и его счастье — как и счастье всей его семьи — кончилось?..
Честно говоря, что-то подобное он предвидел. Он ведь знал о  нелегком характере своей тещи, которая не простила ему ни отсутствие богатства ни ту историю с брошкой. С тех пор прошло столько лет, он выпустил несколько книг, а она так и не угомонилась. Даже появление внучки не смягчило ее, став Бабушкой, она не научилась ценить их семью и любовь...
«И вот теперь она продала дом, — думал Писатель, — а значит, отрезала себе все пути к отступлению. Под одной крышей со мной она жить не станет, это ясно. Будет выживать. День за днем, час за часом. Счастья нам желает, добра хочет… Значит — выживет. Ведь доводы у нее железные: штопаные колготки, отсутствие драгоценностей, и у Оли, действительно, нет платных учителей… Ну да, нет! Она ходит в обычную школу, ее Мама ведет хозяйство, а я много работаю. Но зато мы любим друг друга, и каждая копейка в доме заработана честным трудом… Хотя о чем я говорю — разве это имеет для нашей Бабушки хоть какое-нибудь значение?.. Господи, и как только утром она посмотрит мне в глаза после всех этих несправедливых слов!»
Но утром, за завтраком, Бабушка смотрела всем в глаза совершенно спокойно. Это они — Мама, Папа и Оля — прятали от нее взгляд и не знали, о чем говорить, как вести себя после вчерашнего. Зато гостья шутила и улыбалась, ловко резала потерявший всю свою нежную свежесть пирог и все расспрашивала Олю, почему к ней не ходят в гости мальчики Мясника и девочки Бухгалтера и Адвоката. А еще Бабушку интересовало, когда они всей семьей в последний раз ездили на курорт (Оленьке так нужен морской воздух!), отчего Папа не приглашает Маму в театр и почему у них на столе так мало деликатесов.
У Папы и Мамы остывал нетронутый чай. Кот Гошка, прижав уши, спрятался под столом, хотя обычно вальяжно раскидывался посреди столовой, зная, что никто, даже случайно, ни за что не наступит на его широкие лапы. А Оля сидела, опустив глаза вниз и так и не прикоснувшись к малиновому десерту. Ей совсем не хотелось есть, не манили даже мамины пироги, — неужели у нее никогда больше не будет аппетита?.. В доме словно сгустились тучи (разве так бывает?), и, хотя на дворе стояла весна, комнаты наполнились мрачной студеной сыростью.
После завтрака все молчаливо и сумрачно разошлись по своим делам – Папа в издательство, Оля побрела в школу. И когда она обернулась, чтобы привычно помахать Маме рукой, шторки на окне кухни оказались почему-то плотно задернутыми. И девочке показалось, что вот так — уныло, зашторено и безрадостно — в их доме будет теперь всегда...

Продолжение следует...